У меня есть некоторое ощущение, что немало людей попросту не поверит. Мол, стандартные рассказы – страшилки. Плавали, знаем. Тем не менее, невыдуманные истории. И они тем более актуальны, что звучат из уст, так сказать, типичных жителей Горловки. Моя троюродная сестра и ее коллега. Все эти месяцы они говорили по телефону о "нацгвардии, которая бомбит нас" (это было во время боев под Славянском, когда в Горловке была тишина), об ополчении, о "мужьях и братьях, которые нас защищают". Теперь они смогли выбраться оттуда. Я не просил рассказов, но им явно хотелось выговориться. В их словах все ещё есть "плохая нацгвардия", но уже нет "наших ополченцев". Нет "мы" и "они", есть "они" и "они". "Нацгвардия" и "днровцы".
И город, который вызывает ассоциации с Чернобылем. Пустота. Пустующее частное подворье родственников. Подъезд девятиэтажки, из 36 квартир жилыми остались три. Последние ночи она ночевала в подвале церкви. Кота отдала знакомым, у которых на окраине частный дом. Как-то решилась сходить на квартиру, посмотреть, как она там, и забрать кошачью утварь. Решилась – потому что никогда неизвестно, где и как ухнет. Сходить, потому что городской транспорт не ходит. В ее районе еще есть свет и вода, но так не везде.
На обратном пути она словила себя на том, что совсем боится идти. Осколки стекол, куски облицовки и кирпича, местами воронки. Работает несколько среднего размера магазинов, но на ее пути таких не было. А все крупные супермаркеты и мелкие киоски давно закрыты. На улицах пустота. Молодежи вовсе не видно, "молодых ребят днровцы забирают на блокпосты". Машин тоже нет, поскольку "их отбирают". Мобильник всегда в режиме вибрации, проверяют его тайком. Тоже могут отобрать. Все это не мои слова – её.
Весь путь ее сопровождала полная тишина, но она пугала больше, чем гулкие взрывы: поскольку канонаду уже ничто не нарушит, а тишину всегда может прервать свист и грохот. По пути встретилась свора голодных собак и четверка мужчин. Двое с автоматами вели двух других. Конвоировали. Куда и зачем – кто его знает. Вот эта картина – для меня уже полный сюр оккупации. "Их два с автоматами, ведут двоих, и я, одна девушка. Шла себе молча, глаза не подымала, молилась. Дошла".
Сегодня утром они уехали. До 8 утра комендатский час, но до станции Никитовка подвез знакомый священник, которому позволяется ездить и ночью. Оттуда с чемоданами и сумками они перешли пешком на обратную сторону. Мост взорван еще неделю назад. Прошли мимо "блиндажа с двумя ополченцами". С никитовской стороны их ожидал местный таксист. 30 км до Артемовска были вообще никакими. Ни одного человека. Не встретили даже животных. Пустая, ничейная территория. Потом несколько блокпостов нацгвардейцев. Сначала боялись, и сильно. Потом уже просто ждали очередной проверки.
Харьков, Киев. Из Киева – будет путь в Закарпатье, к родственникам, которые пригласили их, пока на месяц. Оформленные в интернете билеты на поезд, быстро пополненный телефон, стабильная мобильная связь, магазинчик с мороженым. Казалось бы, простые вещи, которые так сильно радуют. На окнах нет крестов из лент скотча. "Я все еще не верю, что послезавтра утром я буду ехать через горы на отдых".
Полчаса назад они вышли из дому, на 5 минут, подышать воздухом. Вернулись за телефонами и деньгами: "мы пойдем погуляем по микрорайону, к метро. Вокруг столько людей!!!"