Где-то в середине зимы мне в ленте ФБ попалось четверостишие (спасибо Андрею Сайко):
Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.
Декабрь 1944 г.
Первое, что поразило в стихах Дегена (не в этих строках — в остальном творчестве) — удивительное созвучие с той прозой, которая начала появляться как раз в это время о сегодняшней войне: «Аэропорт» Лойко и особенно Мамалуй. Ничего нового. Война остается войной и 70 лет спустя. Но сходство тем, сюжетов, проблем поразило.
Позже оказалось, что песню на стихи И. Дегена «Агония» (см. выше) мы пели вслед за нашим другом-спелеологом последние лет тридцать. Правда, пел он так надрывно, почти a cappella (гитара традиционно терялась за надрывным Агония!!!), что слова я понял, только прочитав в ФБ (лет тридцать спустя). Ну что делать — отсутствие музыкального слуха всегда подводило.
Спасибо Google — прочитал биографию этого удивительного человека, с радостью узнал, что ему 92 года и он живет и здравствует в Израиле. Появилось отчетливое желание издать его стихи и прозу. Написал на найденную в Интернете почту короткое письмо примерно следующего содержания:
«Здравствуйте! Я, такой-то, такой-то, издатель из Харькова (Украина), прочитал Ваше стихотворение, оно меня поразило… Хотел бы издать сборник Ваших произведений. Если Вы готовы сотрудничать, пожалуйста, сообщите, на каких условиях мы сможем это сделать…». Что-то подобное.
Подождав дня три-четыре и не получив ответа, я через друзей в Израиле нашел номер телефона и позвонил. Трубку взяла явно пожилая интеллигентная женщина, поинтересовалась, кто я и передала трубку мужчине с очень бодрым, звонким, отчетливо молодым голосом. Я детально представился, пересказал примерное содержание письма. На том конце провода — молчание. Понимая, что человек «во взрослом возрасте» может не очень хорошо слышать, я поинтересовался, пользуется ли он почтой или, может, Скайпом.
Ответ: Да, Семен Наумович, я еще со времен войны обязательно читаю всю почту, которая адресована мне. И бумажную, и электронную. Но Вы же не сказали, что это письмо мне. Знаете, меня зовут Ион. Помните со школы, отрицательный, положительный ион… Стало очень неудобно.
Что-то выдавил в свое оправдание…
На следующий день мне на почту с очень изысканной по форме сопроводиловкой пришла полностью готовая рукопись сборника стихов. Два-три дня на верстку, корректуру, согласование. За двадцать лет издательской деятельности так же легко было работать еще с одним автором — Александром Городницким. Но это уже другая история.
А через три дня мне принесли сигнальный экземпляр.
Но самое приятное было позже: мы отправили по почте десятка два книг в мягкой обложке и еще десять экземпляров в твердом переплете — это все, что попросил автор.
Звоню через пару недель.
— Здравствуйте, Ион Лазаревич! Это Семен из Харькова. Хотел узнать, как книжка?
— Семен Наумович, огромное Вам спасибо! И дальше — масса эпитетов и слов благодарности.
— Я: Ион Лазаревич, я для Вас просто Семен.
— ИЛ: Нет, что Вы! Где Вы были 50 лет назад?
— Я (скромно): Извините, виноват, пятьдесят лет назад меня еще не было в планах…
— ИЛ: Я знаю, Семен Наумович! Но Вы не представляете, каким я был бы счастливым человеком, если бы пятьдесят лет назад издатель предложил мне издать книгу!
Удивительный человек, с удивительно простой и в то же время очень точной системой координат!
«Да, уходит наше поколение…
словно полужесткие крепления
или радиолы во дворах…» (с)