Президент Дональд Трамп вряд ли известен как образец последовательности, однако даже по его меркам на прошлой неделе на саммите НАТО в Анкаре, Турция, он совершил два головокружительных разворота — один в отношении Ирана, другой в отношении Украины, пишет колумнист The Washington Post Макс Бут.
В прошлом месяце, непосредственно перед подписанием меморандума о взаимопонимании, который предлагал Ирану миллиарды долларов экономических выгод в обмен на возобновление судоходства через Ормузский пролив, Трамп щедро хвалил иранских лидеров. «С ними было приятно иметь дело», — сказал он, добавив, что это «сильные» и «умные люди», которые «не являются радикализированными» и «стремятся помочь своей стране».
На прошлой неделе, после атак Ирана на суда в проливе, Трамп назвал иранских лидеров «подонками», «больными людьми», «лжецами» и «жестокими, агрессивными людьми», а также заявил, что перемирие «закончилось». Он приказал нанести ответные удары и отменил санкционное исключение, которое Министерство финансов предоставило Ирану для продажи нефти.
В отношении Украины его трансформация произошла в противоположном направлении — от враждебности к сочувствию. Более года назад Трамп и вице-президент Джей Ди Вэнс провели известную конфликтную встречу в Овальном кабинете с президентом Украины Владимиром Зеленским, после которой США временно приостановили военную помощь.
Вместо этого на прошлой неделе в Анкаре Трамп и Зеленский провели дружескую встречу. Трамп осыпал украинского президента похвалами, заявив журналистам: «Он проделал невероятную работу… Он был очень эффективен». Трамп даже сказал, что удовлетворит давнюю просьбу разрешить Киеву производить собственные ракеты для систем противовоздушной обороны Patriot по лицензии Соединенных Штатов.
Риторические развороты Трампа можно приветствовать — он прав в том, что жесткий режим Ирана является жестоким, а Зеленский — выдающимся лидером. Однако трудно понять, как оценивать эти изменения, поскольку уже завтра Трамп вполне может вернуться к своим прежним позициям. Он может считать полезным держать других лидеров в неопределенности, однако создание крайней непредсказуемости подрывает глобальную стабильность и затрудняет для США сдерживание противников и успокоение союзников.
Важнее слов Трампа его действия, однако и в отношении Ирана, и в отношении Украины его политика остается непоследовательной. Это свидетельствует о том, что, несмотря на желаемый образ решительного лидера, ему трудно определиться.
Трамп настаивает, что переговоры с Ираном продолжаются, хотя перемирие завершилось, и пока не восстановил морскую блокаду иранской нефти. Очевидно, он не хочет возобновления полномасштабной войны с Ираном накануне промежуточных выборов. В случае эскалации экономические последствия могут быть серьезными, учитывая, что Стратегический нефтяной резерв США находится на самом низком уровне с 1983 года. Иранский режим не хочет подвергаться бомбардировкам, но готов рисковать, чтобы сохранить контроль над Ормузским проливом — оружием массового экономического уничтожения.
Вероятным последствием станет конфликт низкой интенсивности, в котором периоды миротворческих усилий будут чередоваться с боевыми действиями, однако заявленная Трампом цель уничтожения ядерной программы Ирана так и не будет достигнута. Другими словами, президент, который заявлял: «Я не собираюсь начинать войну, я собираюсь останавливать войны», возможно, начал еще одну «вечную войну». Продолжение конфликта с Ираном будет иметь негативные последствия для Украины, поскольку США и их ближневосточные союзники продолжат расходовать ограниченные запасы ракет, в том числе тех, которые используются для противовоздушной обороны.
Обещание Трампа предоставить Украине лицензию на производство собственных перехватчиков Patriot является положительным шагом, но оно не принесет немедленного облегчения украинским городам, подвергающимся террористическим атакам российских ракет. Германия получила американскую лицензию на производство Patriot в 2022 году, однако первые ракеты сойдут с производственной линии только в 2027 году. Украина не может позволить себе годами ждать производства Patriot или их более дешевой собственной версии, известной как Freya.
Если Трамп действительно намерен помочь Украине, он должен был бы задействовать истощенные американские запасы ракет Patriot и призвать союзников США сделать то же самое. Он также должен был бы удовлетворить еще одну давно отложенную просьбу Украины — предоставить Киеву крылатые ракеты Tomahawk.
Украина добивается значительных успехов, атакуя российские нефтеперерабатывающие заводы и нефтяные танкеры с помощью беспилотников. Это вызвало топливный кризис, который затронул около 50 миллионов россиян, и сокращает доходы, доступные военной машине Кремля. Однако дроны несут небольшие боеголовки по сравнению с крылатыми ракетами, поэтому наносят меньший ущерб, особенно укрепленным объектам. Украинская кампания «глубоких ударов» могла бы стать еще эффективнее и серьезно помешать производству российских ракет, если бы Украина получила больше дальнобойных ракет в дополнение к собственным крылатым ракетам Flamingo. Отсюда и потребность в Tomahawk, согласно принципу, что лучшая защита — это мощное наступление.
В отношении Ирана у США нет хороших вариантов из-за угрозы ответных иранских ударов по судоходству в Ормузском проливе и нефтяной инфраструктуре вокруг Персидского залива. Однако в отношении союзника Ирана — России — США могут без труда усилить давление, поставляя Украине больше ракет Patriot и Tomahawk, вводя вторичные санкции против иностранных компаний, которые покупают российскую нефть, а также поддерживая передачу Киеву 300 миллиардов долларов замороженных российских средств. Такие действия привлекли бы внимание президента России Владимира Путина и могли бы подтолкнуть его к миру.
Трамп должен показать, что за его словами следуют действия. В противном случае доверие к США, которое уже находится на низком уровне, продолжит ухудшаться.
