Когда в субботу утром Тегеран подвергся ударам американских и израильских бомб, его главный дипломат набрал номер Москвы.
На другом конце линии, согласно официальному российскому заявлению, министр иностранных дел Сергей Лавров выразил иранскому коллеге соболезнования и пообещал — словесную — поддержку, пишет POLITICO.
Таким образом, Иран стал очередной страной после Сирии и Венесуэлы, которая на собственном опыте почувствовала, что означает партнерство с Россией и чего оно не означает.
После начала полномасштабной войны против Украины четыре года назад Кремль активно использует риторику как знаменосец так называемого многополярного мира. Но в решающие моменты его реальные действия на территории союзных государств оказывались заметно слабыми, когда их лидеры оказывались под ударом.
Сначала сирийский лидер Башар Асад в конце 2024 года понял, что российская поддержка не гарантирует выживание его режима, когда повстанческие силы ворвались в Дамаск. Президент Венесуэлы Николас Мадуро, который с начала этого года находится в американской тюрьме, также может задумываться, где был Кремль в момент, когда он нуждался в помощи.
Сегодня верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи был убит во время удара по Тегерану, объявил президент США Дональд Трамп.
Иран теперь рискует стать еще одним примером разрыва между громкими заявлениями Кремля о противостоянии американской гегемонии и реальностью, в которой эта гегемония все больше проявляется.
Только символическая поддержка
Для Тегерана вялая реакция Москвы не должна была стать неожиданностью.
Признаки этого были заметны по крайней мере с прошлого лета, когда во время 12-дневной войны с Израилем, включавшей масштабный американский удар по иранским ядерным объектам, российские высокопоставленные чиновники также ограничились заявлениями осуждения без реальных действий.
В последующие месяцы Москва пыталась минимизировать последствия.
Она защищала право исламского режима подавлять протесты, для чего, по сообщениям, использовали российскую военную технику и технологии.
В декабре Россия согласилась поставить Тегерану современные переносные ракетные комплексы на сумму 500 миллионов евро, когда Иран готовился к возможному второму удару США, сообщала Financial Times.
Москва также публично позиционировала себя как посредника между США и Ираном, предлагая хранить запасы обогащенного урана на российской территории.
Символично, что в этом месяце иранские и российские военно-морские силы провели совместные учения в Оманском заливе — хотя Москва, по имеющимся данным, предоставила только один военный корабль. После этого помощник Кремля Николай Патрушев объявил, что в проливе Ормуз состоятся новые учения с участием Китая.
Однако когда в субботу ситуация обострилась, не было и речи о военной помощи Москвы Тегерану.
Формально Россия и не обязана этого делать. Хотя в апреле 2025 года Россия и Иран подписали договор о стратегическом партнерстве, он не содержал положений о взаимной обороне.
«Хочу подчеркнуть, что подписание договора не означает создание военного союза с Ираном или взаимной военной помощи», — объяснял тогда в Госдуме заместитель министра иностранных дел России Андрей Руденко.
Это означало, что хотя Иран поставлял Москве дроны Shahed и ракеты во время войны против Украины, Кремль не собирается вступать на сторону Тегерана в новом конфликте.
После субботнего удара многие пользователи соцсетей вспомнили слова Путина, сказанные в июне 2025 года на Петербургском экономическом форуме, где он защищал «нейтральную» позицию России во время первого американо-израильского удара по Ирану.
Тогда он отметил, что не менее двух миллионов выходцев из бывшего СССР живут в Израиле.
«Сегодня это почти русскоязычная страна. И мы, конечно, учитываем этот фактор», — сказал тогда президент.
Закрепление позиций
Неспособность России вмешаться в события в Иране, безусловно, является ударом по ее репутации на мировой арене. Но в то же время это может принести и определенные политические дивиденды.
Москва, вероятно, будет пытаться отвлечь внимание от собственной пассивности, подчеркивая неспособность Запада — и прежде всего США — соблюдать международные нормы.
Также это может еще больше укрепить жесткую позицию Кремля в отношении Украины, которую он последовательно подает как оборонительную реакцию на западную агрессию.
«Будет трудно убедить Путина, что он когда-либо ошибался в отношении угрозы со стороны Запада», — написал в Telegram российский политолог Владимир Пастухов, связанный с University College London.
«Скептикам он покажет на Тегеран и скажет: “Это могли быть мы”».
По крайней мере, если переговоры о мире в Украине при посредничестве США сорвутся, у Москвы уже будут готовы аргументы.
Одним из первых представителей Кремля, отреагировавших на события в субботу, стал заместитель председателя Совета безопасности России и бывший президент Дмитрий Медведев.
«Миротворец снова взялся за свое», — написал он в X, имея в виду президента США Дональда Трампа. «Переговоры с Ираном были лишь прикрытием. Все это знали».
Российский эксперт по внешней политике Федор Лукьянов, сотрудничающий с Кремлем, пошел еще дальше, заявив, что события в Иране показывают, что дипломатия с Трампом была «просто бессмысленной».
Москва будет надеяться, что именно это послание запомнят ее союзники — а не ее собственную бездеятельность.