Михаил Федоров, пожалуй, является самой яркой политической фигурой, которую в Украине сформировало российское вторжение. Он умен, молод, до сих пор не запятнан ни одним коррупционным скандалом и стоит за двумя трансформациями, которые оказались критически важными для выживания его страны: войной дронов и цифровым управлением. И все же его требование на этой неделе провести президентские выборы во время войны было безрассудным и ошибочным.
Об этом пишет колумнист Bloomberg Марк Чемпион.
Федоров, увольнение которого с поста министра обороны 15 июля вызвало уличные протесты, во вторник вечером опубликовал видеообращение, которое стало, пожалуй, одним из самых сильных высказываний о том, за что борются украинцы. Стоит посмотреть то, что фактически является девятиминутным стартом президентской кампании Федорова, поскольку он очень точно формулирует, что заставило столь многих украинцев рисковать всем, сопротивляясь не только российской оккупации, но и собственным клептократическим лидерам, когда те угрожали демократическому будущему страны.
Если рассматривать отдельно, почти каждый аргумент Федорова очевидно верен. Владимира Зеленского избрали президентом в 2019 году, поэтому его пятилетний срок истек два года назад, и демократии пошло бы на пользу, если бы он раньше, а не позже, вновь предстал перед судом избирателей. И хотя Конституция запрещает проводить голосование во время военного положения, Федоров прав в том, что конфликт с Россией может продолжаться еще много лет, создавая неизбежные вопросы политической подотчетности.
Другие аргументы столь же убедительны. Например, что России нельзя позволять диктовать, когда Украине проводить выборы. Или что украинцы воюют, потому что хотят, чтобы их страна оставалась свободным европейским государством. Так же справедливо утверждение, что «демократия — не роскошь мирного времени», и что во время войны недопустимы как коррупция, так и назначения и увольнения ключевых кадров по соображениям лояльности, а не профессиональных качеств.
Все это правда, и Зеленскому есть на что отвечать по каждому из этих пунктов. Это вновь подчеркнули события утра среды, когда антикоррупционные следователи провели обыски в доме заместителя главы его администрации Ирины Мудрой. Однако когда Федоров говорит, что сложности проведения голосования во время войны можно преодолеть, или намекает, что выборы стали бы вызовом Москве, он ошибается и, безусловно, сам это понимает.
Возможно, давние логистические препятствия для проведения всеобщего и достаточно надежного голосования, которому будут доверять, можно было бы преодолеть. Не исключено, что при должной подготовке примерно 10 миллионам украинцев, вынужденных покинуть свои дома, можно было бы обеспечить безопасный и безотказный способ голосования через приложение «Дія», которое Федоров развивал как министр цифровой трансформации — этот пост он занимал с 2019 года до прошлого года. Возможно, можно было бы также решить проблему участия в надежном тайном голосовании десятков тысяч военнослужащих на передовой, не подвергая опасности их жизни или обороноспособность Украины. Возможно.
Но без широкого сотрудничества со стороны Москвы невозможно представить безопасные и полноценные выборы в районах, которые находятся в зоне досягаемости планирующих бомб с фронта. А теперь, когда Россия почти ежедневно наносит массированные удары по всей территории Украины, а у Киева закончились перехватчики для уничтожения самых мощных баллистических ракет, уже сама мысль о скоплении гражданских у избирательных участков должна была бы положить конец всем дискуссиям.
Более того, проведение выборов во время войны не стало бы вызовом Владимиру Путину. Оно стало бы ответом на его молитвы. Российский лидер годами призывает к выборам в Украине. Его цель — посеять сомнения в легитимности Зеленского как партнера по переговорам, а также разделить и дестабилизировать страну, на которую он напал, через неизбежную политическую поляризацию, которую вызвало бы такое голосование.
Украина не может позволить себе такие отвлекающие факторы. Из-за нехватки противоракетной обороны ее ждет самая жестокая зима за все время войны. Подготовка к этому вызову теперь должна стать главной задачей страны, и большинство украинцев это понимает. Внутри Украины нет массового запроса на выборы — он есть лишь в Кремле и среди популистских политиков и инфлюенсеров на Западе, которые любят повторять его пропаганду. Кроме того, хотя Федоров занимает высокие позиции среди украинских политиков по уровню доверия, в регулярные опросы электоральных предпочтений его начали включать лишь в июле, и ему еще далеко до того, чтобы победить Зеленского.
Все это может быстро измениться после наступления мира, когда популярность президента военного времени, вероятно, резко упадет. Это может объяснять, почему Зеленский заявил, что как только будет установлен режим прекращения огня, он объявит президентские выборы одновременно с референдумом по мирному соглашению. Это предложение продиктовано собственными интересами, но соблюдение Конституции Украины и ожидание прекращения бомбардировок перед попыткой провести общенациональные выборы — единственный разумный выбор.
Зеленский совершил ошибку, уволив Федорова. Короткий, всего шестимесячный срок более молодого политика на посту министра обороны был отмечен улучшением результатов на поле боя, одновременно сопровождаясь серьезными разногласиями по поводу стратегии с высшим украинским военным командованием. Ему предложили вернуться в правительство с расплывчато определенным новым портфелем, но ущерб уже был нанесен.
Та же военная необходимость, которая делает призыв Федорова к выборам столь ошибочным, одновременно означает, что Зеленскому следует найти способ вернуть его в правительство — даже снова на пост министра обороны — и отложить собственные политические интересы, несмотря на то, что президентские амбиции его соперника теперь стали публичными. Пока страна находится в состоянии войны, было бы непростительно этого не сделать. Федоров доказал, что он эффективен, инновационен, не запятнан скандалами и пользуется доверием общества. Такое сочетание редко встречается в Украине — да и, впрочем, где-либо еще.
