В истории с катастрофой авиалайнера А321 в Египте, в которой погибли 224 человека, некоторые нашли повод для критики российской власти: ее обвинили в отсутствии должной реакции. Формально Кремль отреагировал оперативно: в день аварии его пресс-служба сообщила, что Владимир Путин выразил соболезнования, поручил сформировать госкомиссию и послать на место крушения воздушные суда МЧС. Однако критики сочли это недостаточным. Обсуждая, почему первое лицо страны в течение нескольких дней не выступал со специальным заявлением, они предположили, что власть не хочет «ассоциировать себя с поражением». Кто-то даже провел параллели с официальной реакцией на аварию подлодки «Курск», подозревая, что молчание власти может указывать на ее попытки скрыть информацию.
В Кремле на вопросы журналистов отвечали, что выступать со специальным заявлением по поводу президент не планирует. Позднее, на третий день после катастрофы, комментарии Путина все же последовали: на встрече с главой Минтранса Максимом Соколовым он назвал произошедшее «огромной трагедией», поручив оказать семьям погибших необходимую помощь.
В течение последних лет российская власть по-разному реагировала на катастрофы и теракты. Временами эта реакция выходила за пределы соболезнований, поручений провести расследование и выплатить компенсации. Первые лица демонстрировали, что она может быть менее официальной.
Так, Дмитрий Медведев, будучи президентом, ставил свечки за упокой погибших в теракте в Домодедово (в январе 2011 года) и при крушении теплохода «Булгария» (в июле 2011 года). А сменивший его Путин после наводнения в Краснодарском крае в 2012 году специально обратился к населению, разъяснив указ о помощи пострадавшим (обращение заканчивалось заверением, что Россия не оставит их в беде).
Менялась и степень личного участия первого лица в ликвидации последствий ЧП. В августе 2000 года, когда затонула подлодка «Курск», президент прервал свой отпуск лишь через пять дней – и из Сочи при этом он направился не в Североморск, а в Ялту, где проходила неформальная встреча лидеров стран СНГ. Объяснение с его стороны звучало так: «Прибытие в район бедствия неспециалистов, чиновников высокого ранга не помогает, а чаще всего мешает… все должны быть на своем месте».
Действия власти в истории с «Курском» вызвали много критики – не в последнюю очередь за тот самый отпуск. В последующие годы поездки первых лиц в район ЧП происходили неоднократно. Так, в Беслан, где в 2004 году террористами была захвачена школа, Путин прибыл 4 сентября – на следующий день после штурма. В Пермь, где в 2009 году при пожаре в клубе «Хромая лошадь» погибли более 150 человек, через три дня. В Смоленск, где в 2010 году разбился авиалайнер с президентом Польши Лехом Качиньским на борту, Путин, находясь в должности премьера, прибыл уже в день аварии.
Со специальными заявлениями по поводу ЧП Кремль выступает далеко не всегда. Такие обращения последовали за крушением польского лайнера под Смоленском в 2010 году (тогдашний президент Дмитрий Медведев в тот же день обратился к польскому народу, принеся соболезнования от имени россиян). А также после падения малайзийского лайнера под Донецком в 2014 году (в ночь на 21 июля – лайнер разбился за четыре дня до этого – президент Путин выступил с обращением, в котором на фоне обвинений в причастности России и сепаратистов Донбасса к катастрофе призвал не использовать трагедию «для достижения узкокорыстных политических целей»).
Один из нынешних упреков в адрес Кремля состоит в том, что власть готовит специальные обращения для внешней аудитории (комментарий по авиакатастрофе под Донецком появился после телефонных разговоров Путина с западными лидерами), но не сделала того же для россиян после катастрофы А321.
В прошлом, впрочем, подобные обращения иногда допускались. Например, после захвата заложников в Беслане, где погибло более трехсот человек. В заявление Путина тогда попали тезисы, в последующие годы определявшие российскую политику. О том, что Россия подвергается внешним угрозам. О недопустимости проявления слабости («слабых – бьют»). Об активизации силовых структур. А также о «мобилизации нации перед общей опасностью».
Можно вспомнить и более ранний эпизод – общение Путина с родственниками моряков «Курска» спустя неделю после аварии. Президенту, от которого потерявшие близких люди пытались добиться ответов, тогда пришлось извиняться, оправдываться за то, что он не приехал раньше, признавать, что «телевидение врет» и что в стране не хватает спасательных средств («развалили все средства, нету ни шиша»).
Сегодня общение в подобном формате едва ли можно представить. А со специальными обращениями Кремль выступает уже по другим темам. Например, в связи с присоединением Крыма в 2014 году, которое Украина считает аннексией. В президентской речи тогда было много сказано о важности отношений с «братским украинским народом», о том, что Россия уважает целостность Украины, а повторения крымского сценария в других регионах не будет. Война в Донбассе, причастность к которой Россия отрицает вопреки задержаниям российских военных в зоне конфликта и другим свидетельствам, началась вскоре после этого выступления.
Михаил Тищенко. Редактор Slon Magazine