Как сообщает Главное со ссылкой на портал szona.org, российский политолог Станислав Белковский пояснил, почему именно после событий в Париже Путин объявил о том, что самолет в небе над Синаем рухнул в результате теракта.
«Это ясно как божий день. Ясно, что Путин знал о терактах в Париже заранее, потому что у него есть обширная агентура в ИГИЛе. Эта обширная агентура в руководстве ИГИЛа возникла из-за того, что ИГИЛом в военно плане руководят баасисты, то есть, бывшие представители войск Саддама Хусейна. А это очень близкие к Советскому Союзу, к России, люди вообще-то. То есть, российские спецслужбы имеют обширную агентуру в этой среде еще со времен ирано-иракской войны и даже раньше. И курировал все это Евгений Максимович Примаков.
Который в последние годы оказался ближайшим другом Путина, хотя долгие годы им не был. Путин все это знал – про теракт в Париже. Он все это знал. В пятницу вечером — у меня просто в Париже погибли близкие люди, прошу прощения за это сентиментальное признание, поэтому для меня эта история не только общественно-политическая, но и личная. Я ездил в Париж, сейчас снимал там фильм, между прочим, про случившееся. Путин был невероятно сентиментален в пятницу вечером, когда случился этот теракт. А Путин обычно зависает, когда он не знает, что делать, или когда он о чем-то не знал.
Пропадает куда-то. Лодка «Курск», «Норд Ост», Беслан он все время куда-то исчезает. А здесь в ту же секунду буквально после теракта выходит заявление Пескова о том, что это чудовищная трагедия и Путин как-то неожиданно приобщается к этой истории. Вот эта трагическая сентиментальность, которая присущая жестоким людям и бандитам в особенности, навела уже тогда меня на печальные размышления, которые потом подтвердились с помощью анализа той информации, которой я располагаю. Путин знал об этом. И он немедленно соединил теракт самолета с терактом в Париже, чтобы заявить всему миру, что коалиция необходима, неизбежна, что Россию снова нужно прижать к любящей груди мирового сообщества, — официальную Россию. Не нашу с вами Россию, в которой мы сейчас живем и в студии которой мы сейчас находимся. Официальную Россию. Все-таки перейти к переговорам о разделе мира и прижать его к любящей груди. Операция по принуждению к любви продолжается»,- резюмировал политолог.