«Я — путинец, со мной опасно об этом говорить. Я уважаю Путина и мне он нравится. России Богом отпущено быть чище и сильнее других. Давайте поверим и будем что–то для этого делать» (с) Гафт.
Всё-таки, когда на том свете ищут с фонарями и каждый новый день - незаслуженный подарок судьбы, то появляется право говорить всё, что угодно, потому что отвечать за эти слова не придётся ни перед кем. Близость смерти даёт роскошные преференции, карт-бланш на любую болтовню, терять уже нечего и можно позволить себе, например, признаться по старой приспособленческой памяти диктатору и международному преступнику в любви. "Я - путинец", гордо говорит старик, в этом чувствуется не только с красным галстуком мальчишка-пионер - всем детям пример, но и какая-то собачья тоска по верноподданичеству. "Я уважаю Путина и он мне нравится" - это простые слова, простые выражения, которые максимально полно описывают психологию любви к вождю большинства. Это позиция - стойка. Она не требует объяснений и обоснований, пишет на своей страничке в фейсбук москвич Александр Тверской.
"России Богом отпущено быть чище и сильнее других". Квинтэссенция державного бреда, который тянется через столетия от князей русских до чекистов русских. Богом отпущено, понимаете. Априори мы лучше. От этих слов веет запахом крови, ржавчины и кирзовыми сапогами. Кисло-едкая вонь, на зубах солёный привкус крови. Очень много крови. Только она за всё время не очистила ни сантиметра русской земли и русской души. А погрузила её еще больше в пучину шовинизма и раздутого, мнимого собственного величия и превосходства. "Давайте поверим и будем что-то для этого делать" - призывает в конце увядающий лицедей. Поверим в богоизбранность? Так верим уже, как тысячу лет. Только вот парадокс, когда слепо верят, то отпадает надобность в делах. Вот тут Гафт прокололся. Не нужно ничего делать, если ты Уже самый сильный, лучший, красивый и чистый. Нужно только погромче кричать об этом, чтобы весь мир слышал, чтобы не забывал, кто тут избранник судьбы. Так и получается. Ничего не делаем, ничего не хотим и ничего даже не ждём. Только в паралитическом припадке восхваляем себя - пир во время чумы. Натуральный, масштабный - в полную величину. Грустно всё это.