Гвардейцы готовы идти в наступление

Среда, 11 февраля. Из Славянска мы выехали в 10 утра.

- Куда сможем поехать? - интересуемся у представителя пресс-центра Нацгвардии

- Попробуем в направлении N. Рискнете?

- А зачем мы тогда сюда ехали? Рискнем!

Визуализируем популярный в социальных сетях хэштег #мамаяпоеливбронике: экипировка тяжеловата, но требования военных следует выполнять.

Вечер, проведенный накануне над картой Донбасса, оказался пустой тратой времени: как и куда проехать, решается исходя из быстро меняющейся ситуации и обстрелов. Поэтому путь предстоял долгий и извилистый. Но, чего уж мы совсем не представляли, тернистый.

Донбасс никогда не славился своим дорогами, тут чаще встречались «направления». Сегодня и они больше похожи на качественный голландский сыр: сплошные ямы между которыми частично сохранились перешейки из асфальта.

Навигатор включается исключительно фрагментарно, сотовая связь работает примерно так же. Фактически, ехать приходится «вслепую», полагаясь на положение солнца и профессионализм водителя Нацгвардии.

По «дороге» упираемся в мост, «нависающий» над глубоким оврагом. Правой стороны у моста нет — вообще. Взорвал при отступлении Гиркин.

Сергей — наш водитель — уверенно проезжает опасный участок. В машине повисает гнетущая тишина — правые колеса буквально проскальзывают над краем пропасти.

«Прорвемся!», - успокаивает нас Сергей, - «В Нацгвардии плохих водителей не бывает!».

Прорвались! Т.к. в объезд получалось бы часа на два дольше, а расстояние и время сегодня на Донбассе — понятия весьма условные. Дорога каждая минута, а лишние километры их отнимают.

Следующий по пути мост «проскочить» не получается — взорван полностью. Движемся по указателю «Объезд»: посадка, поля, посадка, поля. Дорога до Лисичанска занимает вместо расчетных полутора — более трех часов.

И это только половина пути.

 

Блокпост за Лисичанском. Останавливаемся: проверка документов, уточнение пути и целей передвижения. Приходится просить помощи: бойцы объясняют, как безопасно добраться до нужного пункта. Предупреждают, что «безопасно» - тоже понятие условное.

- Пресса, вы там аккуратней! Не проскочите нужный поворот, т. к. за ним уже террористы. Удачи вам! И не останавливайтесь по пути в деревнях, пока не доедете до наших позиций.

В машине вновь повисает тишина — все внимание на поворотах — нужно НЕ проскочить.

Уходим вбок от основной трассы. По пути встречаются горняцкие поселки: заброшенные пятиэтажки, местные жители, попивающие пиво на обочине и бравурные транспаранты советских времен, прославляющие труд шахтеров.

За горняцким поселком начинается небольшая деревушка. Первое, что бросилось в глаза — настоящая слобожанская хата с прызбой — небольшой верандой вдоль всего фасада дома. Еще 50 метров пути и понимаешь, что все село, как гласит указатель, основанное в 1754 году, состоит из таких хаток. Большинство из них и сегодня выглядят ухоженными и опрятными.

За селом «дорога» заканчивается. Начинается «донбасский путь», передвигаться по которому можно со скоростью не более 20 км/ч. Еще минут 20 ужасной тряски и на пути очередной поселок: крупный, но пустой и безжизненный. За всю дорогу мы встретили в нем лишь двоих парней, экипированный в стиле «титушек». Да и те при виде автомобиля постарались быстро скрыться за бетонной автобусной остановкой.

Блокпост, украинский флаг — добрались. Поселок N.

До войны здесь жили примерно две тысячи человек. Сегодня остались — чуть более трехсот.

Нацгвардейцы рассказывают, что последний автобус с беженцами отправили вчера — люди долго не хотели покидать родной кров. И это несмотря на непрекращающиеся обстрелы из «Градов».

- Знаете, когда они (российские войска — авт.) стали обстреливать поселок? В ночь на Рождество — вот вам «русский мир» с его истинными ценностями. А потом новые обстрелы — теперь уже на Крещение. А, вот, смотрите, разрушенный дом — это три дня назад. К счастью, женщина, которая живет в этом доме, не пострадала.

Подполковник-командир блокпоста ведет нас дальше — на территорию одной из насосных станций  водоканала. Именно она обеспечивает подачу воды не только в один из крупнейших городов Донбасса, но и на большую часть всей области. И именно эта станция подвергалась все это время массированному обстрелу из Градов.

- Вот, поясните мне, какой смысл российским войскам обстреливать эту станцию, если они же сами останутся без воды, и все оставшееся население Луганска останется без воды. Где логика?

Из-за того, что большая часть жителей поселка, выехала на безопасные территории, помогать обслуживать станцию оставшимся работникам приходится бойцам Национальной гвардии.

Вся территория станции испещрена  огромными ямами от разорвавшихся снарядов Града и усыпана их осколками.

- У нас позавчера один парень погиб — не успел отбежать в безопасное место. Вот тот самый снаряд, осколки которого его убили, - подполковник показывает на огромный металлический цилиндр, торчащий из внушительных размеров ямы.

- Посмотрите, бьют специально так и туда, чтобы пострадало максимальное количество людей: в центр поселка, возле клуба, милиции, сюда — на территорию водонасосной станции, по местной речной переправе. Там и моста-то нет — так паромчик у местных когда-то ходил.

Подполковник подходит к очередной воронке и акцентирует наше внимание на внушительной металлической трубе, строящей рядом.

- Смотрите, толщина металла, из которого изготовлена труба, примерно 2 см. А осколки пронизали ее насквозь, как сварочный аппарат! Пойдемте — покажу почти трехметровые воронки возле переправы. Там от взрывов вода в реке аж «закипала».

 

- Как ваши ребята это все выдерживают?

- Они добровольцы, которые обдуманно шли защищать свою землю. Понимают, за что мы боремся, осознают, что от них сегодня зависит, дойдет ли враг до их домов и семей. Да, и зачем я буду за них говорить — спросите у парней сами.

Подходим к одной из укрепленных огневых точек. Двое мужчин выходят нам на встречу:

- Добрый день! Вы к нам в гости или на подкрепление?

Отвечаем, что приехали в качестве морального подкрепления. Парни просят рассказать подробности последней «минской встречи». Пересказываем то, что удалось во время пути услышать из новостей на радио и вычитать в «нестабильном» Интернете.

- Мы тут уже больше месяца стоим, - рассказывает Шерлок, - конечно, ждем ротацию, конечно, хочется домой. Но мы готовы и дальше защищать свою землю. Настроение боевое, вера в победу есть. Это, очевидно, главное! А в договоренности мы не верим. Поймите, Путин — лжец. Он не будет выполнять то, что сам же и пообещал. Если бы нам дали команду наши военачальники, поверьте, уже бы выбросили всю эту российскую свору с нашей земли!

Практически по всему маршруту передвижения нас, помимо командира блокпоста и нескольких гвардейцев сопровождали несколько собак. Добавим, за неделю, проведенную на множественных блокпостах Национальной гвардии Украины, мы не встретили ни одного, на котором бы парни не приютили кошку или собаку.

- Местные уезжают, а собак бросают. Хорошо, если не посадят на цепь или не закроют в будке. А то приходилось выручать и вызволять несчастных. Мы их не бросаем, подкармливаем, а они нам отвечают взаимностью. Видите — группу сопровождения организовали», - улыбается подполковник, - «Впрочем, у нас есть и штатная собака, даже на довольствии официально стоит. Пойдемте — познакомлю!»

На улице недалеко от «штаба» замечаем немецкую овчарку. Понимаем, что где-то совсем рядом должен находиться и ее хозяин. Незваных гостей овчарка встречает настороженно, обнюхивает и отводит взгляд куда-то в строну.

- Ага! Вот и хозяин нашелся!

- Да, это я! - отвечает мужчина в балаклаве, - Ариша, ко мне!

Пес моментально — по всем правилам кинологии — обходит хозяина с правой стороны за спиной, усаживается у его левой ноги и поднимает морду вверх — так, что бы видеть взгляд «старшего».

- Ей 4 года, так что она уже все знает и все умеет. Отлично ищет взрывчатку и наркотики. А какой преданный и надежный друг! Я даже не представляю, как бы служил без нее — мы все время вместе.
- А кормите тут чем?

- Сухие корма — она у нас на довольствии стоит. Хотя и «вкусняшки» ей частенько перепадают. Наши ребята Аришу любят, вот, приносят мне для нее то печенье, то еще что-то. Делимся с ней, а как иначе?!

- Ну как, - вмешивается в разговор подполковник, - не передумали ехать на дальние блокпосты? Тогда в машину!

Запрыгиваем в борт новенького КрАЗа.

- Вы только держитесь там покрепче! - просит водитель.

До ближайшего «дальнего» блокпоста по полному бездорожью добирались почти 40 минут. Отсюда до позиций террористов — менее километра.

 

Нас встретил Владимир Гусев, капитан резерва, командир роты полка оперативного назначения Национальной гвардии Украины.

- Парни, давайте к столу, - капитан пригласил нас к кипящему на костре казану с наваристой кашей с тушенкой, - 80% успеха зависят от того, сыт солдат или нет.

Бойцы признаются — им повезло — в подразделении отличный повар. Как контрпример приводят соседей — подразделение ВСУ, у которых повара нет.

- Мы тут с 5 января. Приехали, обустроились — все скромно, но по-домашнему.

В глубоком блиндаже есть свет, работает радио, в буржуйке потрескивают дрова.

- Тут все добровольцы и резервисты. Как мы говорим, и стар и млад. Есть парни, которым по 18-19 лет, но они осознанно пришли в Национальную гвардию, и поверьте, дадут фору любому, у кого за плечами срочная служба или военная кафедра. У нас есть и зенитчики, и артиллеристы, и снайпера, и связисты, и пограничники, и танкисты, те, кто служил срочку, и те, кто когда-то окончил военную кафедру. Вот, я, например, зенитчик.

Капитан подводит нас к замаскированной пушке.

- Это наш трофей — захватили у противника — пушка «Рапира». Есть еще один трофей — зенитная установка  ЗУ 23-2. Мы все восстановили и теперь же бьем врага его же оружием. Только за два дня — два точных попадания — уничтожили несколько боевых машин противника.

- А как Вы оцениваете обстановку — тут — на самой передовой?

- Скрывать не буду — обстановка сложная. На «той» стороне работает хорошо обученный враг. Действуют точно, но в атаку не идут — сил у них и  людей не хватает. Но постоянно обстреливают наши позиции: и днем, и ночью. Мы понимаем, что они делают — пытаются деморализовать нас, давят психологически. Но и мы не молчим — отвечаем. При этом, отвечаем более точно и эффективно! У наших парней настроение боевое, духом не падаем — я уверен в каждом своем бойце! Все понимают, что мы тут делаем, для чего и ради кого.

- А ради кого?

- Ради своей страны, своих семей, родителей, детей, друзей, …

Такого же мнения и командир батальона оперативного назначения Нацгвардии Украины подполковник Сергей Шуляк. Он тоже полностью уверен в своих бойцах.

- В нашем батальоне все добровольцы. Со всей Украины, включая и Восточную, и Крым. Самому младшему бойцу чуть больше 18 лет, но он уже проводит в АТО вторую ротацию — отличный и опытный разведчик. Самому старшему — 60 лет. Преподаватели вузов, учителя школ, успешные бизнесмены, рабочие, фермеры, врачи — мне сложно перечислить все профессии людей, которые оставили на время свою работу и семьи и пошли защищать Родину. У некоторых по трое детей, и они спокойно могли бы в соответствии с законом сидеть дома, но каждый наш гвардеец принимал решение о службе осознанно. Поэтому все мы сегодня здесь и будем освобождать землю Донбасса, т. к. это наша общая — украинская земля.

- А чувствуете ли Вы какие-то различия между бойцами из разных частей страны?

- Ни в коем случае! Мы все общаемся между собой и на украинском, и на русском языке, едим из одного казана, делимся, как говорят, «последним». Не существует никаких отличий — это все вымысел!

- А как у вас складываются отношения с местным населением?

- Все зависит от людей. Поселок, в котором мы находимся, условно можно разделить на три части: в одной живут этнические украинцы, во второй — молдаване, а в третьей — русские. Первых тут называют «хохлами» только за то, что они разговаривают на украинском языке.
Но именно первые, и вторые, преимущественно, выехали на безопасные территории. А так называемый «русский мир», причем, люди пенсионного возраста — они остались. А теперь представьте себе ситуацию: мы завозим людям воду, продукты, патрулируем поселок, ловим мародеров, помогаем в эвакуации — вывозим людей Лисичанск, делимся с оставшимся в селе населением всем, что нам привозят волонтеры, а они приходят и предлагают купить у них молоко. Не угощают, а предлагают купить! Безусловно, мы не реагируем на такое поведение. Мы понимаем, что мы для «русского мира», если и не оккупанты (т. к. земля эта — наша), то уж точно не друзья. Но это касается именно той части населения, чьи предки похоронены не здесь — в украинской земле, а там — в России. Они воспитаны «в традициях» еще советского союза: им все должны, но они никому и ничем не обязаны. И такая ситуация не только в этом поселке, но и во многих окрестных селах.

Не будем скрывать, вопрос о взаимоотношении армейцев с местным населением мы поднимали во всех без исключения селах, в которых нам удалось побывать. Ситуация везде одинаковая: украинскую армию не поддерживают лишь те, чьи предки никогда не жили здесь, т. е. россияне, пригнанные в свое время копать уголь в нечеловеческих условиях.

Обратный путь до Славянска занял почти 4 часа. Ехали по-возможности быстро, т. к. в темное время суток такие села и поселки с тайными воздыхателями Путина особо опасны.

В Лисичанске остановились у небольшого магазина на окраине города — купить бутылку воды. Продавщица, увидев людей в военной форме, немного напряглась, но разглядев желто-синие нашивки на рукавах, сразу же спросила:

- Ребята, вы оттуда? Как там наши? Выстоят?
- Выстоят — не сомневайтесь!, - искренне признались мы.

Дмитрий Брук, Сергей Бобок, Дмитрий Баевский, Алексей Лебедь

АТОграф